В 80-е годы ХХ века наш город процветал. Работали все предприятия, строилось жилье, социальные объекты, проводилось много культурно-спортивных мероприятий на многочисленных площадках Усолья. Народ никуда не хотел уезжать, отчего численность населения росла и к 2000 году должна была составить порядка 160 тысяч человек.
Но тут началась перестройка, вседозволенность, свобода, спекуляция и другие процессы, которые в конечном итоге привели к развалу СССР. Но было в конце 80-х годов кое-что необычное, интригующее в культуре: дискотеки, концерты с исполнением разных запрещенных блатных песен, стриптиз-представления, видеосалоны с показом иностранных аморальных фильмов и другое.
Звучали с магнитофонных лент песни советских эмигрантов, в частности, в исполнении Гулько, Шуфутинского, Успенской, Токарева. И вот новость: эстрадный певец Вилли Токарев вернулся из США в СССР и совершает гастроли по Сибири и Дальнему Востоку. Наш город был тогда самодостаточным, культурным и хватким на «вылов» знаменитостей. Вот и перехватили местные функционеры от культуры эмигранта где-то на полдороге. Накормили, напоили, пообещали хороший куш, а потом завезли в городскую гостиницу и склонили к проведению концерта на стадионе «Химик». Причем (не подумайте плохого), добровольно.
Местный народ к тому времени уже хорошо знал авторские песни Токарева и охотно покупал билеты. Но в день проведения концерта заморосил дождь, и ожидаемого аншлага не получилось. На трибунах собралось тысяч пять зрителей, и они не пожалели, что пришли. Артист выглядел неординарно по советским меркам и пел вживую, периодически проходя по трибунным проходам с телохранителем, державшим зонтик над головой певца. Приятное лицо с большими черными усами, элегантный забугорный костюм (в Усолье таких не продавали), запах французского парфюма – все это вкупе с необычными песнями создавало атмосферу большого праздника. Зрители ему подпевали, аплодировали и во все глаза рассматривали его одежду, внешность, манеры, словно перед ними предстал инопланетянин.
А пел Вилли про рыбалку («Три пера»), американскую свободную, сытую жизнь («Небоскребы, небоскребы», «А кругом миллионеры, денег куры не клюют») и свою нелегкую долю на чужбине, где он сначала работал таксистом («Такси украли, я остался налегке»). Спел он песню-благодарность про тогдашнего руководителя СССР Горбачёва («Спасибо тебе, Михаил Горбачёв»), который разрешил эмигрантам возвратиться на Родину. В конце выступления он запел «Летят перелетные птицы», и на глаза у него навернулись слезы. Чувствовалось, что хватил беглый артист мурцовки на чужбине. Да он и сам говорил перед выступлением, что в Америке мы никому не нужны, и советские песни там слушают только эмигранты. Американцы же патриотичны и любят только свое.
Под бурные аплодисменты Вилли Токарев закончил концерт и удалился в подтрибунное помещение. А там хлебосольный кавказец Григорий Геворгян, директор стадиона «Химик». Устроил шикарный фуршет для гостя и сопровождавшего его оркестра, на котором артист подарил ему фотографию, где он изображен с очередной невестой Светланой. И сделал подпись: «Григорию от всего сердца! Вилли Токарев».
Владимир ПАТРИН.
Фото из архива автора.
P.S. До эмиграции Вилен Токарев был членом ленинградского вокально-инструментального ансамбля «Дружба», где солисткой была Эдита Пьеха. В 70-е годы Советский Союз открыл двери для эмиграции, по большей части, представителям еврейской нации. Насчет этого даже анекдот ходил. Генсек СССР Леонид Брежнев спрашивает председателя правительства Косыгина: «Алексей Николаевич, сколько у нас в стране евреев?». – «Ну, где-то два-два с половиной миллиона». – А если мы их отпустим за границу, сколько уедет?». – «Ну, где-то миллионов восемь-десять».
И поехали наши соотечественники, в основном, в США и Израиль.В том числе и артисты. Насколько я знаю, там прижились немногие, в их числе певица Аида Ведищева, которая, кстати, в детстве и юности жила в Иркутске, окончила здесь школу, музыкальное училище и институт иностранных языков. А Успенская, Шуфутинский, Токарев, Нильская, Крамаров, Нахапетов оказались невостребованными и вернулись домой, уже в Россию.